«Снятие корпоративный вуали» и смежные доктрины российского и зарубежного корпоративного права

Травина А.О.
Студентка 1 курса магистратуры
очного юридического факультета
ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия»

Доктрина «снятия корпоративной вуали» стала активно обсуждаться в юридическом сообществе после внесения в Гражданский Кодекс РФ осенних поправок, результатом которых, в частности, стало появление статьи 53.1, п. 3 которой устанавливает ответственность лица, имеющего фактическую возможность определять действия юридического лица, за его недобросовестные и неразумные действия, приведшие к убыткам данного юридического лица.

В Российской Федерации данная идея нашла свое выражение в следующих положения: 1. Во-первых, если основное общество имеет право давать дочернему обязательные для него указания, то оно отвечает солидарно с дочерним обществом по сделкам, заключенным последним во исполнение таких указаний. 2. в случае несостоятельности (банкротства) дочернего общества по вине основного общества последнее несет субсидиарную ответственность по его долгам.[1]Более того участники дочернего общества вправе требовать возмещения основным обществом убытков, причиненных по его вине дочернему обществу.[2] Законодательство о банкротстве также предусматривает некоторые случаи привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника его руководителей или контролирующих должника лиц. Этими положениями ограничивается применение рассматриваемой доктрины». Существует и практика по данным делам, например, дело банка «Парекс».[3] В Постановлении Пленума ВАС от 24.04.2012 № 16404/11 разработаны два основных признака, установление которых судом дает основания для снятия корпоративной вуали. Это противоправная цель и расхождение между формальным статусом лица (правоотношений, в которых оно участвует) и его реальной ролью.

Однако, стоит отметить, что, несмотря на наличие первых шагов в разработке данной доктрины в РФ, они пока еще не являются устойчивыми. Арбитражные суды в основном не стремятся применять доктрину по «заявленному и обоснованному» требованию стороны. Например, рассматривая подобное требование со стороны миноритариев Кировского завода, апелляционный суд сообщил истцам: «Применение при рассмотрении дела какой-либо доктрины в качестве отдельного процессуального действия АПК РФ не предусмотрено» (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.10.2012 по делу № А56-38334/2011.)[4].

Остановимся поподробнее на сущности данной доктрины.  Её происхождение различно в странах англо-саксонской правовой системы и романо-германской, однако суть остается неизменной в каждом из случаев ее применения.

В Великобритании доктрина на высоком судебном уровне впервые была применена в деле Salomon v A. Salomon&CoLtd от 1897 года[5], суть которого заключалась в том, что Палата Лордов отказала ликвидатору компании в возложении на акционера ответственности по долгам компании, несмотря на то, что мажоритарный акционер (который владел 20001 акцией компании, а его жена и дети оставшимися шестью) полностью контролировал компанию(обувную фабрику), которая впоследствии обанкротилась, мотивировав это тем, что все требования закона в части создания компании с ограниченной ответственностью были выполнены, и суд не имеет права добавлять к ним каких-либо дополнительных требований. То есть, таким образом, суд установил принцип автономности и независимости юридического лица как самостоятельного субъекта хозяйственного оборота. Впрочем, из-за участившихся злоупотреблений данным принципом, который стал своего образом помехой в защите прав кредиторов, потребовалось дополнить установленный принцип исключениями, действующими в определенных ситуациях. Так получила развитие идея снятия корпоративной вуали.[6]В США первым судебным актом, в котором впервые попытались сформулированы основания «снятия корпоративной вуали» стало решение федерального окружного суда штата Висконсин в деле US v. MilwaukeeRefrigeratorTransitCo. от 1905 года.[7]По словам окружного судьи Сэнборна, «корпорацию, по общему правилу и пока нет достаточных причин для обратного, следует рассматривать как [отдельное] юридическое лицо, но когда понятие юридического лица используется для нарушения публичных интересов, оправдания правонарушения, сокрытия обмана, оправдания преступления, то право должно расценивать корпорацию как ассоциацию лиц».[8]  Иначе говоря, в перечисленных случаях корпорация лишается статуса отдельного субъекта права для целей рассматриваемого спора.

Поскольку в странах романо-германской правовой системы прецедент не выступает в качестве источника (формы) права, то возложение ответственности по обязательствам на контролирующих лиц может быть предусмотрено исключительно законом. Например, Закон об акционерных обществах предусматривает некоторые случаи ответственности участников обществ в при объединении обществ в группы, в которых одно общество контролируется другим на основании договора подчинения.[9]

Из вышеприведенных решений становится ясно, что данная доктрина открывает возможность «отождествления» компании и контролирующих его лиц, в первую очередь, с целью защиты прав кредиторов.

Различные юрисдикции вырабатывают свои критерии для применения доктрины. Например, в США был выработан «двухкомпонентный тест»: стоит доказать, что 1) владелец полностью доминировал над корпорацией в отношении рассматриваемой сделки, и 2) это доминирование использовалось для обмана или правонарушения, которое причинило ущерб стороне, требующей «снятия вуали».[10] На усмотрение суда остается оценка и установление фактов «доминирования», при этом суды учитывают следующее: располагает ли корпорация достаточным капиталом; используются ли средства корпорации для личных, а не корпоративных целей; в случае двух организаций, имеются ли пересечения в части владельцев, директоров, работников; используют ли две организации одно офисное пространство, адрес, номера телефонов; степень собственного коммерческого усмотрения, демонстрируемого подконтрольной корпорацией; совершаются ли сделки с подконтрольной корпорацией на принципах «вытянутой руки» (т.е. на тех же условиях, что и с независимыми контрагентами); есть ли у корпорации имущество, которое используется контролирующим лицом, как если бы оно было его собственным и так далее.  В Англии, например, в деле Hashem v Shayif.[11] Суд пришел к таким выводам: владение и контроль не являются достаточными критериями для снятия корпоративной вуали; корпоративная вуаль может быть снята, только если имеет место недобросовестность, которая должна быть связана с использованием корпоративной структуры для избежания или сокрытия ответственности; для снятия корпоративной вуали необходимо доказать одновременно и наличие контроля, и наличие недобросовестности.

То есть, это позволяет сделать вывод, что универсального однозначного правила применения доктрины «снятия корпоративной вуали» не существует, каждый случай разрешается индивидуально, исходя из соображений разумности и справедливости. Более того, данная доктрина не может использоваться как самостоятельное особое основание для иска, она является процессуальной мерой, позволяющей привлечь нового ответчика в иске имеющем свои собственные правовые основания (взыскание долга, возмещение вреда и т.д.).

Страны англо-саксонской правовой системы для привлечения «реального» ответчика в процесс используют не только доктрину «снятия корпоративной вуали», но и такую доктрину как «группа компаний». Суть данной концепции заключается в следующем: если компания, которая является частью концерна или субъектом управления корпоративного партнера, не исполняет полностью или частично заключенный договор, то контрагент может привлечь к ответственности не саму эту организацию, а контролирующую ее, несмотря на то, что она не должна была исполнять договор самостоятельно, а лишь была причастна к заключению этого договора, например, путем участия в переговорах, принятия на себя обязанности поручительства за контролируемую организацию  и так далее.[12] Данная доктрина развивалась в контексте арбитража, и поэтому была принята лишь некоторыми юрисдикциями. Основной задачей здесь является выяснение объективных намерений сторон при заключении конкретной сделки, и, в частности, определение намерения контролирующей стороны, формально не подписавшей договор, быть связанной им.

Без всяких сомнений доктрина “группа компаний” должна применяться с осторожностью, и основной фактор, позволяющий ее применить должно быть участие юридического лица в действительной «группе компании». Группа компаний должна не просто существовать, но и что важно стороны должны быть вовлечены в проведении переговоров или исполнения соответствующих положений договора, или выступить с соответствующими заявлениями, свидетельствующих о намерении, объективно и добросовестно быть связанной договором даже за отсутствием их подписи под ним. Стоит отметить, что учение «группа компаний» не может выходить за пределы ситуации, когда существовало намерение противоположной стороны намеренно заключить договор не с контролируемой компанией, а с контролирующей. В данном случае можно рассматривать это как   умышленное злоупотребления правом, которое идет в разрез с принципами добросовестности и справедливости.[13]Некоторые зарубежные авторы также полагают, что мошенничество или отсутствие недобросовестности также необходимо как третий элемент «теста» на применение доктрины.[14] Однако, как указывает Гарри Борн и ряд других авторов, все же основная цель – выявить действительное намерение сторон. Это «роднит» доктрину с доктриной «подразумеваемого согласия» и отличает от доктрины «снятия корпоративной вуали», в которой по факту оказывается, что не «существует» реальной организации, которая самостоятельно приобретает гражданские права и осуществляет гражданские обязанности, поскольку оно выступает своего рода марионеткой.

Как видится автору, российским судам следует учитывать зарубежный опыт в применении тех или иных доктрин; должны быть разработаны критерии, которые позволят активно и четко применять их, чтобы не возникало двояких судебных решений с диаметрально противоположными выводами судов; законодателю нужно обратить внимание на ряд иных концепций, закрепить их на уровне закона. Все это позволит эффективнее защищать права кредиторов, избежать мошенничества и злоупотребления правом.


[1] П. 2 ст. 67.3 ГК РФ, п. 3. ст. 6 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» («Закон об АО»);  п. 3. ст. 6 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» («Закон об ООО»).

[2] П. 3. ст. 6 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» («Закон об АО»);

[3]Постановление Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 N 16404/11 по делу № А40-21127/11-98-184.

[4] Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2013. № 7. С. 80-125

[5] Судебный комитет Палаты Лордов. Salomon v A Salomon&CoLtd [1897] AC 22.

[6] Андрей Гольцблат, Елена Трусова «Снятие корпоративной вуали в судебной и арбитражной практике России», Журнал "Закон" № 10 октябрь 2013. Интеренет-ресурс [http://www.gblplaw.ru/news/articles/76138/].

[7] Окружной суд Восточного округа Висконсина. U.S. v. Milwaukee Refrigerator Transit Co., 142 F. 247 (E.D. Wis. 1905).

[8] Сергей Будылин «Снятие корпоративной вуали в США, или "Второе Я" Туркменбаши» Интернет-ресурс: [http://zakon.ru/Blogs/One/9036?entryName=snyatie_korporativnoj_vuali_v_ssha_ili_vtoroe_ya_turkmenbashi#_ftn7]

[9] Срывая покровы. Доктрина «снятия корпоративной вуали» в зарубежных странах и в России Интеренет-ресурс [http://www.roche-duffay.ru/articles/corporate_veil.htm]

[10] Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2013. № 7. С. 80-125

[11] Высокий Суд Англии и Уэльса. Hashem v Shayif& Anor [2008] EWHC 2380 (Fam).

[12] Gary B. Born , International Commercial Arbitration, Second Edition (© Kluwer Law International; Kluwer Law International 2014) Chapter 10: Parties to International Arbitration Agreements in pp. 1404 - 1524

[13] Vidal, The Extension of Arbitration Agreements Within Groups of Companies: The Alter Ego Doctrine in Arbitral and Court Decisions.

[14] E. Gaillard & J. Savage (eds.), Fouchard Gaillard Goldman on International Commercial Arbitration ¶504 (1999).

Другие материалы в этой категории: « Аккредитация хозяйствующих субъектов

Оставить комментарий