Нравственно-этические проблемы содержания адвокатской тайны в уголовном процессе

Бабин И.А.
студент 2 курса магистратуры РГУП

Залогом прогрессивного развития современного демократического общества и надлежащего функционирования и организации его отдельных правовых институтов выступает деятельность адвоката, который обязан честно, добросовестно и квалифицированно исполнять возложенные на него профессиональные обязанности [1]. Тем самым обеспечивается реализация конституционного права граждан на получение квалифицированной юридической помощи, что в свою очередь невозможно без соблюдения основных положений института адвокатской тайны [2].

В данной статье будут рассмотрены вопросы нормативно-правового регулирования института адвокатской тайны, нравственно-этические проблемы, связанные с соблюдением адвокатской тайны, возникающие у стороны защиты (представителя) в связи с выполнением профессиональных обязанностей по хранению соответствующих сведений, а также пути разрешения проблемы соблюдения адвокатской тайны. Актуальность данной научной статьи обосновывается недостаточным законодательным урегулированием рассматриваемого вопроса, а также отсутствием чёткого представления о соотношении адвокатской тайны с такими понятиями, как нравственность и этика.

Прежде всего, раскрывая данную проблематику, необходимо начать с понятия адвокатской тайны. В соответствии с положениями ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю (ст. 8 ФЗ от 31 мая 2002 г. № 63‑ФЗ) [3]. На наш взгляд, указанное понятие довольно хорошо очерчивает многоаспектность адвокатской деятельности, затрагивая различные сферы общественной жизни, но при этом в его содержании отсутствует указание на конфиденциальный характер сведений, связанных с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю. Значимость конфиденциального характера сведений состоит в том, что с его помощью обеспечивается иммунитет доверителя, то есть правовое состояние неприкосновенности прав и интересов доверителя в связи с обращением к адвокату и получением квалифицированной юридической помощи. В соответствии с нормами международного права принцип конфиденциальности в деятельности адвоката признается первостепенным и фундаментальным правом и обязанностью, так как доверие к адвокату может возникать лишь при условии его обязательного соблюдения. [4] Кроме всего прочего, правительства признают и обеспечивают конфиденциальный характер любых консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений. [5] Полагаем, что наиболее содержательным является следующее определение адвокатской тайны: «Это состояние запрета доступа к информации, составляющей ее содержание, посредством установления специального правового режима, направленного на реализацию конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, а также на формирование и охрану иммунитета доверителя». [6]

Таким образом, можно констатировать, что адвокатская тайна выступает необходимым условием существования адвокатуры и одновременно процессуальной гарантией полноты, объективности и состязательности уголовного процесса [7]. Следовательно, происходит достижение юридико-технических задач уголовного судопроизводства, состоящих в справедливом разрешении уголовного дела по существу, а также социальных задач, проявляющихся в защите интересов не только конкретного потерпевшего от преступления, но и в защите интересов общества в целом.

Кроме того, в рамках рассматриваемой проблематики стоит затронуть вопрос, касающийся правового режима адвокатской тайны. Считаем, что его следует охарактеризовать как особый порядок правового регулирования, действующий в сфере оказания, а также получения квалифицированной юридической помощи и направленный на формирование и охрану иммунитета доверителя посредством установления запретов на несанкционированное получение, разглашение или иное неправомерное использование любой информации, ставшей известной адвокату. Исходя из сказанного выше, можно сделать вывод о том, что правовой режим адвокатской тайны призван обеспечить неприкосновенность информации, которой владеет и распоряжается адвокат в интересах доверителя, как от нежелательных действий самого адвоката, так и от действий третьих лиц.

При исполнении своих профессиональных обязанностей адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии (ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката) [8], тем самым формируя у доверителя убеждённость в своей порядочности, честности и добросовестности, что в свою очередь вызывает у доверителя уверенность в том, что сведения, составляющие адвокатскую тайну, не будут разглашены. Хотелось бы вспомнить знаменитые слова А. Ф. Кони, которые, как нам представляется, как нельзя лучше демонстрируют всю важность и необходимость сохранения атмосферы полного доверия во взаимоотношениях подозреваемого (обвиняемого) со своим защитником, условием которого служит адвокатская тайна. «Между защитником и тем, кто в тревоге и тоске от грозно надвинувшегося обвинения, обращается к нему в надежде на помощь, — устанавливается тесная связь доверия и искренности. Защитнику открываются тайники души, ему стараются объяснить свою виновность или своё падение и свой, скрываемый от других, позор такими подробностями личной жизни и семейного быта, по отношению к которым слепая Фемида должна быть и глухой» [9].

Вместе с тем, согласно положениям Кодекса профессиональной этики адвоката, правила поведения стороны защиты основываются на нравственных критериях и традициях адвокатуры (Ст. 1 Кодекса профессиональной этики адвоката), а соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката, срок хранения которой не ограничен во времени. Единственным же исключением из правила конфиденциальности служит ситуация, когда адвокат использует сообщенные ему доверителем сведения в объеме, который он считает разумно необходимым для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем или для своей защиты по возбужденному против него дисциплинарному производству или уголовному делу (ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката). Роль анализируемого правового механизма состоит в том, чтобы оградить адвоката от различного рода злоупотреблений со стороны доверителя или третьих лиц.

К сожалению, нередки случаи неправомерного использования самими адвокатами сведений, составляющих предмет адвокатской тайны, в том числе случаи не санкционированного распространения таких сведений доверителями. Тем самым мы можем наблюдать грубейшие нарушения основных постулатов адвокатской деятельности, в частности, выражающиеся в действиях вопреки интересам доверителя, безнравственности интересов и в руководстве соображениями собственной выгоды. Наиболее распространёнными способами злоупотребления адвокатской тайной являются использование адвокатской тайны в личных целях, а также совершение стороной защиты различных действий интеллектуального характера, то есть ситуации, когда адвокат выполняет свои профессиональные обязанности ненадлежащим образом для достижения заведомо противоправного результата. По нашему мнению, наиболее эффективным средством преодоления данных злоупотреблений считается введение запрета на разглашение или иное неправомерное использование любой информации, находящейся у адвоката в связи с его профессиональной деятельностью, а также установление ответственности адвоката и третьих лиц за нарушение адвокатской тайны. [10]

В то же время обсуждаемое положение нельзя не проанализировать с нравственно-этической точки зрения. В ситуации, когда доверитель сообщает своему адвокату определённого рода информацию, имеющую значение для справедливого разрешения уголовного дела по существу, например, когда лицо сознаётся в совершении какого‑либо преступления различной степени тяжести, перед адвокатом встаёт очень непростой выбор морально-этического характера о том, какие действия предпринять. С одной стороны, защитник понимает, что лицо виновно в совершении преступления, но, с другой стороны, ему необходимо сформировать наиболее эффективную и грамотную (с процессуальной точки зрения) линию защиты прав и законных интересов доверителя, чтобы убедить суд в обратном или же, по крайней мере, добиться наиболее мягкого наказания для своего доверителя. С правовой же точки зрения анализируемая ситуация в полной мере соответствует ч. 1 ст. 7 Кодекса профессиональной этики адвоката, в соответствии с которой адвокат принимает поручение на ведение дела и в том случае, когда у него имеются сомнения юридического характера, не исключающие возможности разумно и добросовестно его поддерживать и отстаивать (Ст. 7 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Приведённый пример наилучшим образом иллюстрирует издержки профессии адвоката, так как абсолютность адвокатской тайны, закреплённая и охраняемая законом, ставит адвоката перед выбором — нарушить закон и лишиться своего статуса, тем самым предотвратив общественно опасное деяние, или же следовать предписаниям законодательства, при этом оставив на своей совести те потери, которые повлечёт его молчание.

Ко всему прочему, в целях соблюдения требований, касающихся сохранения конфиденциальности информации, адвокат должен всячески избегать общения с третьими лицами по вопросам, относящимся к адвокатской тайне, но данное требование зачастую не соблюдается, так как большинство адвокатов раскрывают данную информацию без согласия доверителя, выраженного в письменной форме, своим коллегам для получения консультаций относительно ведения дела [11]. Насколько можно судить, анализируемая норма является чрезвычайно спорной, потому что защитник не всегда может самостоятельно сформировать линию защиты прав и законных интересов доверителя из‑за недостаточности практического опыта, ввиду чего вынужден обращаться к коллегам, чтобы выработать вариативность дальнейших действий. По всей видимости, момент, касающийся получения согласия своего доверителя в письменной форме, игнорируется, в целях процессуальной экономии времени и ограничивается лишь устным согласием доверителя либо формальным сообщением последнему о факте консультации с коллегами по вопросу, составляющему адвокатскую тайну. Также довольно‑таки дискуссионной является норма, запрещающая распространять информацию, входящую в предмет адвокатской тайны, при общении со своими родственниками или знакомыми. Не исключаются ситуации, когда адвокат из‑за многоаспектности, а также юридической и фактической сложности дела, находящегося у него в производстве, советуется с членами своей семьи, а также анализирует конкретные обстоятельства дела в кругу друзей, руководствуясь при этом исключительно благими намерениями, не преследуя цели причинить вред своему доверителю, посредством использования соответствующей информации. Но даже в рассмотренных выше случаях нарушается следующее этическое правило: доверительные отношения между адвокатом и доверителем не позволяют защитнику использовать какую бы то ни было конфиденциальную информацию, предусмотренную этическими нормами, для собственной выгоды, или для выгоды третьей стороны, или в ущерб доверителю.

Переходя к раскрытию вопроса, посвященного путям разрешения проблемы соблюдения адвокатской тайны, необходимо отметить следующее: нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекса профессиональной этики адвоката влечет за собой применение различных мер дисциплинарной ответственности, таких как: замечание, предупреждение и прекращение статуса адвоката, как наиболее строгой меры. Особое внимание хотелось бы сфокусировать на прекращении статуса адвоката. Согласно положениям Кодекса профессиональной этики адвоката, по решению Совета устанавливается срок, по истечении которого лицо допускается к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката. Указанный же срок может составлять от одного года до пяти лет (ст. 7 Кодекса профессиональной этики адвоката). Как нам кажется, анализируемая дисциплинарная мера не лишена недостатков, особенно, в части повторного допуска к сдаче квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката. На наш взгляд, противоречивость заключается в том, что даже по истечении установленного срока лицо, сдавшее квалификационный экзамен, может повторно совершить противоправные действия по распоряжению информацией, являющейся адвокатской тайной, тем самым причинив вред интересам клиента, что в свою очередь может привести к подрыву доверия граждан к адвокатуре как институту гражданского общества. В связи с этим встает достаточно актуальный и в то же время сложный вопрос о рассмотрении возможности об ужесточении ответственности адвоката за злоупотребление адвокатской тайной.

По результатам исследованной проблематики мы пришли к следующим выводам.

Во-первых, мы считаем, что вообще вся деятельность, которая связана с осуществление уголовного судопроизводства, в той или иной степени накладывает свои нравственно-этические требования, а в особенности на деятельность адвоката. Потому что, когда к защитнику обращается то или иное лицо за оказанием квалифицированной юридической помощи, адвокат точным образом ещё не знает, какая информация будет раскрыта. После же того, как доверитель сообщает сведения, составляющие адвокатскую тайну, адвокат находится на стыке между своими профессиональными и нравственно-этическими принципами и представлениями. При этом следует заметить, что для адвоката чрезвычайно важно разобраться в сущности адвокатской тайны, поскольку «профессиональная тайна адвоката — одно из непременных требований адвокатской этики» [12].

Во-вторых, надо полагать, что все перечисленные предложения и рекомендации поспособствуют снижению количества случаев злоупотребления адвокатской тайной, а также позволят достичь действительно эффективного функционирования данного института в российском уголовном процессе.



[1]  Методические рекомендации по ведению адвокатского производства. Приложение № 1 к решению Совета ФПА РФ от 21 июня 2010 г. (протокол № 5). Раздел I. Общие положения.

[2]  Там же. Раздел IV. О соблюдении адвокатской тайны при ведении адвокатского производства.

[3]  Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63‑ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (с изм. и доп.).

[4]  Общий кодекс правил для адвокатов стран Европейского сообщества. Принят Советом коллегий адвокатов и юридических сообществ Европейского Союза, Страсбург, 28 октября 1988 года. П. 2.3.1.

[5]  Основные принципы, касающиеся роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, Гавана, 27 августа — 7 сентября 1990 г.). П. 22.

[6]  «Рекомендации по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности» (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 30.11.2009 (протокол № 3), с доп. от 28.09.2016 (протокол № 7), от 05.10.2017 (протокол № 5)). П. 1.

[7]  Кучерена А. Г. Адвокатская тайна // Законность. 2003. № 2. С. 47.

[8]  Кодекс профессиональной этики адвоката (принят первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.) (с изменениями и дополнениями, утвержденными шестым Всероссийским съездом адвокатов 22 апреля 2013 г.) (с изм. и доп.).

[9]  Кони А. Ф. Уголовный процесс: нравственные начала. М., 2000. С. 24.

[10]  «Рекомендации по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности» (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 30.11.2009 (протокол № 3), с доп. от 28.09.2016 (протокол № 7), от 05.10.2017 (протокол № 5)). П. 1.

[11]  «Рекомендации по обеспечению адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката при осуществлении адвокатами профессиональной деятельности» (утв. решением Совета Федеральной палаты адвокатов от 30.11.2009 (протокол N 3), с доп. от 28.09.2016 (протокол № 7), от 05.10.2017 (протокол № 5)). П. 7.

[12]  Тарло Е. Г., Диордиева Н. В. Адвокатская тайна: учеб. пособие. М., 2004. С. 7.