Толкование и конкретизация цивилистических процессуальных норм

Гапонов М.Д.
студент 2 курса магистратуры РГУП

Эффективность правового регулирования любых общественных отношений в большей степени зависит от верного понимания содержания законов в целом, приемов и способов их толкования. Как отмечает А. В. Слесарев, «проблемы толкования правовых норм относятся к числу «вечных» [1].

Нужно отметить, что, помимо традиционных приемов и способов толкования правовых норм, основанных на применении методов грамматических, исторических, логических, усиливается потребность привлечения арсенала специальных юридических знаний о праве в форме специально-юридического толкования. Имеется в виду не только юридическая догматика, но и структурное понимание норм права.

Категорию толкования права применительно к нормам гражданского процесса можно раскрыть как деятельность, направленную на выявление смысла цивилистической процессуальной нормы самим правоприменителем, доведение этого смысла до сведения других заинтересованных лиц.

Таким образом, толкование имеет двойственное содержание: с одной стороны, это внутренняя познавательная деятельность, представляющая собой уяснение смысла гражданско-процессуальной нормы, с другой стороны, это деятельность, имеющая внешнее выражение, поскольку результаты познавательной интеллектуальной деятельности находят применение к обстоятельствам, связанным с рассмотрением спора в рамках судебного разбирательства, в ходе которого необходимо разъяснение содержания норм гражданского процессуального права.

Колоссальную роль толкование играет в правотворчестве, в том числе связанном с принятием кодифицированного гражданского процессуального закона и внесением в него последующих изменений.

Право, безусловно, представляет собой системный феномен. Нормы гражданского процесса тесно связаны и взаимодействуют друг с другом, поэтому каждая новая процессуальная норма должна логически и органично встраиваться в систему гражданского процесса. Кроме того, толкование выступает наиважнейшим элементом реализации и применения гражданско-процессуального права. Оно представляет собой предпосылку верного и единообразного применения процессуальных норм, условием их осуществления.

Необходимо обозначить особенности гражданско-процессуальных норм в контексте таких категорий теории права, как толкование и конкретизация, которые, в первую очередь, связаны с их структурой.

Цивилистические процессуальные нормы, включающие нормы гражданского процессуального, арбитражного процессуального и административного процессуального права, имеют разнородную структуру, зачастую содержат в себе классический набор элементов: гипотезу, диспозицию, санкцию, либо отдельные элементы из этой структуры, либо такие обозначившиеся недавно в науке элементы гражданско-процессуальной нормы, как указание на цель и указание на субъектный состав.

Однако большинство норм гражданского процесса состоит из диспозиции и санкции.

В научной литературе по гражданскому процессуальному праву мы находим указания на следующие особенности: все диспозиции процессуальных норм носят процедурный характер; предписания в диспозициях адресуются субъектам, которые наделены императивными полномочиями по применению материально-правовых норм, то есть к судебным органам [2].

Санкция гражданско-процессуальной нормы представляет собой ту часть нормы, где обозначены меры публичного обеспечения действия ее диспозиции.

На первый взгляд, нет почти ни одной диспозиции нормы гражданско-процессуального права, за нарушение требований которых закон предусматривал бы штрафные санкции, иные меры государственного принуждения. Но при внимательном их анализе становится очевидно, что при неисполнении диспозиций, например, связанных с представлением судебных доказательств, наступают закономерные негативные последствия [3].

Однако эти меры не всегда содержатся в тексте статьи, которая фиксирует ту или иную диспозицию. Например, в ст. 159 ГПК РФ перечислены меры воздействия за нарушение порядка в судебном заседании, а именно перечислены санкции множества диспозиций гражданско-процессуально-правовых норм, регулирующих разнородные процессуальные отношения.

Несмотря на обилие видов и классификаций толкования права, применительно к нормам цивилистического процесса чаще всего применимы следующие виды толкования: грамматическое, логическое, систематическое, судебное, доктринальное, расширительное, которые сохраняют свою актуальность и в современных условиях.

Примером грамматического толкования нормы гражданского процесса может служить разъяснение применительно к ст. 39 ГПК РФ, где наличие союза «или» говорит о том, что законодатель допускает изменение или основания, или предмета иска. Одновременное изменение этих элементов иска законодателем не допускается, поскольку оно повлечет появление нового иска взамен первоначально заявленного.

Логическое толкование — это способ толкования гражданских процессуальных норм, обусловленный использованием законов логики. Это достаточно автономный, самостоятельный способ, отличающийся от остальных способов толкования цивилистических процессуальных норм.

Систематическое толкование гражданско-процессуальной нормы основывается на таком критерии, как системность, то есть уяснении содержания такой нормы в общем контексте, ее смысла в составе институтов, отрасли гражданского процессуального права, системы права в целом.

Взаимная связь различных элементов системной организации отрасли гражданского процессуального права проявляется в том, что отдельные нормы гражданского процессуального права могут содержать общие правила, другие нормы — исключения из общего правила либо предпосылки, порядок реализации тех или иных гражданских процессуальных прав. Например, при толковании ст. 376 ГПК РФ, определяющей право на кассационное обжалование, уяснение точного смысла названной статьи осуществляется путем систематического сопоставления ст. 376 ГПК РФ со ст. 112 ГПК РФ, закрепляющей возможность восстановления процессуальных сроков, ст. 377 ГПК РФ, в которой мы обнаруживаем право на обращение в суд должностных лиц органов прокуратуры.

Необходимость судебного толкования норм и институтов фундаментальной отрасли гражданского процессуального права, часто именуемой гражданским процессом, возникает по мере возникновения коллизий в ходе осуществления правосудной деятельности. Это может быть связано как с функционированием первой судебной инстанции, так и с работой проверочных судебных инстанций.

Под расширительным толкованием понимается такое толкование, в ходе которого правовой норме придается более широкий смысл и значение, чем это вытекает из ее буквального понимания.

Примером расширительного толкования гражданской процессуальной нормы может служит ст. 8 ГПК РФ, в которой закреплен принцип независимости судей. В этой статье установлено, что при осуществлении правосудия судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону. Однако положение данной статьи необходимо толковать следующим образом: судьи в своей деятельности руководствуются всей системой действующих нормативных правовых актов, поскольку существуют презумпция соответствия федеральных законов Конституции Российской Федерации и презумпция соответствия подзаконных актов федеральным законам, если иное не установлено в судебном порядке.

Проблема конкретизации норм права и, в частности, норм гражданского процессуального права достаточно давно привлекает внимание ученых-юристов, как теоретиков права, так и цивилистов, а также процессуалистов. Следует признать недостаточность изучения этого явления. В правовой мысли советского периода считалось, что нормы права подлежат преимущественно буквальному толкованию. Следовательно, основное внимание уделялось анализу соотношения конкретизации и толкования права в целом, а механизм конкретизации права в ходе его толкования по объему практически не изучался [4].

Конкретизация представляет собой неотъемлемое свойство правового регулирования. Это весьма особый, по объективным причинам необходимый способ деятельности, который обусловлен неопределенностью и абстрактностью содержания норм права.

Осуществление конкретизации как приема юридической техники обусловлено необходимостью развития, формирования и совершенствования гражданско-процессуального законодательства, всевозрастающими потребностями в верном и результативном применении его норм. Оно способствует повышению качества содержания актов в сфере гражданского процесса, устранению дефектов в его нормах.

А. К. Безина и В. В. Лазарев указывали на то, что из правомочий высшей судебной инстанции, включая ее деятельность в пленарных заседаниях, на дачу разъяснений по вопросам применения законодательства вытекает их право на конкретизацию, то есть, по сути дела, из права на толкование следует право на конкретизацию [5].

В отличие от других видов конкретизации, конкретизация гражданско-процессуальной нормы, как и ее толкование, происходит без создания новой самостоятельной нормы гражданского процесса. В этом случае толкование предшествует применению нормы и формирует условия конкретизации. Однако цель правоприменительного толкования норм гражданского процесса — это выведение более конкретного правила поведения, индивидуализация абстрактной нормы, которая, таким образом, получает очертания в элементах конкретного правоотношения.

Нормы гражданского процессуального права не представляют собой некую идеальную совокупность, однако с использованием определенных правовых категорий можно достигнуть эффективности и положительного результата в их применении. Такими категориями были, есть и будут толкование и конкретизация, поэтому их научная разработка в масштабе всех однородных отраслей процессуального права имеет большое теоретическое и практическое значение.



[1]  Слесарев А. В. Судебно-арбитражное толкование норм гражданского права. СПб., 2005. С. 3.

[2]  Шагиева Р. В. Процессуально-правовые нормы и особенности их структуры // Вестник Российского университета дружбы народов. 2017. № 3. С. 26–34.

[3]  Архипова Ю. В. Раскрытие доказательств в арбитражном процессе: исковое производство: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2011.

[4]  Залоило М. В. Конкретизация и толкование юридических норм: проблемы соотношения и взаимодействия // Журнал российского права. 2010. № 5. С. 105–112.

[5]  Безина А. К., Лазарев В. В. Конкретизация права в судебной практике // Советская юстиция. 1968. № 2. С. 7.