Об имущественных основаниях аффилированности

Ефимов А.В.
аспирант Российского государственного университета правосудия

Аффилированность как разновидность корпоративной власти возникает тогда, когда между субъектами возникают своеобразные отношения власти и подчинения. В зарубежной литературе при характеристике корпоративных отношений делается особый акцент на корпоративной власти. Так, Parkinson J.E. отмечает: «корпоративная власть не является лишь вопросом ресурсов и рыночной доли формально независимых юридических лиц. Она является также результатом скоординированной деятельности между компаниями»[1]. Представляется, что основания аффилированности следует выявлять через критерий средства возникновения способности оказывать влияние на предпринимательскую деятельность.

Григораш И.В.  пишет, что цивилистическая доктрина традиционно выделяет четыре формы контроля одного лица над другим: имущественно-финансового характера, а также договорного, личного и организационного характера[2].При этом для выявления оснований аффилированности не следует ограничиваться только понятием «контроль»; необходимо использовать понятие «влияние» как более широкую категорию, связанную с реализацией отношений власти и подчинения.

Характеризуя первое основание зависимости, Сергеев А.Г. отмечает: «имущественно-финансовая форма зависимости заключается в праве собственности в соответствии с п.1 ст.209 ГК РФ, в нашем случае – в праве собственности на акции, вклады, доли. Так, для признания лиц аффилированными или взаимозависимыми, доля такого участия должна составлять20%, а для вхождения лиц в одну группу лиц требуется владение не менее 50%»[3]. Между тем, такой подход подвергается критике как в теории, так и на практике.

Если имущественно-финансовый критерий объясняется ссылкой на ст.4 Закона о конкуренции, то проблема установления контроля через преобладающее участие как разновидности аффилированности вызывает дискуссии. Например, Кутин О.Е., рассматривая контроль основного общества над деятельностью дочернего, пишет, что «действующее законодательство не раскрывает определение преобладающего участия в уставном капитале, однако предлагается понимать под этим термином такое участие, которое позволяет основному обществу контролировать и определять решения, принимаемые дочерним»[4]

Судебная практика чаще всего определяет преобладающее участие как владение более чем 50% акций[5](долей). Однако это не всегда верно. Так, Шиткина И.С. отмечает: «для квалификации участия как преобладающего оно не обязательно должно превышать50% голосующих акций (долей в уставном капитале) хозяйственного общества. При многочисленности акционеров или участников и «распыленности» контрольного пакета в отдельных обществах требуется значительно меньшее число голосов (долей), чтобы добиться подавляющего влияния»[6].Таким образом, преобладающее участие в капитале само по себе не влечет аффилированность. Аффилированность по данному основанию возникает при наличии у лица права распоряжения более чем 20% общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции, либо составляющие уставный или складочный капитал, вклады, доли. Представители зарубежной школы правовой теории исходят из того, что финансовый контроль в корпоративных пирамидах может быть и при уровне владения намного ниже, чем 20% владения капиталом[7].

При этом имущественно-финансовое основание аффилированности необходимо отличать от организационной формы зависимости. Анализ зарубежного права свидетельствует о том, что организационная зависимость выражается через процедуры принятия решений. В науке отмечается, что примером организационной формы зависимости в российском праве может служить институт «золотой акции»…»[8]. Так, согласно ч.1 ст.38 ФЗ о приватизации государственного и муниципального имущества[9] «золотая акция» представляет собой право публично-правового образования на участие в управлении акционерными обществами, создаваемыми в результате приватизации имущественных комплексов унитарных предприятий.

В теории отмечается, что «золотая акция» не является акцией в обычном понимании: не является ценной бумагой, не отнесена законом к числу таковых (ст.142, 143 ГК РФ) и не предоставляет своему владельцу каких-либо имущественных прав, в том числе права на дивиденды, а также не имеет номинальной стоимости[10]. Представляется, что организационная форма зависимости не имеет четких критериев. Вместе с тем существует точка зрения, согласно которой предполагается, что одно лицо может определять поведение другого благодаря наличию определенных властных полномочий структурно-организационного, управленческого характера[11]. Это позволяет говорить о разной правовой природе имущественно-финансового и организационного оснований аффилированности.

Обобщив вышеизложенное, следует отметить, что основания аффилированности раскрываются через критерий средства возникновения способности оказывать влияние на предпринимательскую деятельность. Имущественно-финансовое основание аффилированности устанавливается при оценке всех существенных обстоятельств в их системном единстве, таких как, например, распыленность контрольного пакета акций, общее количество акционеров и т.д. Установить жесткий порог для определения данного основания аффилированности представляется невозможным. При этом следует различать имущественно-финансовое основание от организационного, несмотря на то, что формально и терминологически они могут быть схожими.


[1] Parkinson J.E. Corporate Power and Responsibility: Issues in the Theory of Company Law. New York. Oxford University Press.2002. P. 6.

[2] Григораш И.В. Зависимые юридические лица в гражданском праве: опыт сравнительно-правового исследования. М.: ВолтерсКлувер. 2007. С. 12.

[3] Сергеев А.Г. Гражданско-правовое положение аффилированных, взаимозависимых лиц и групп лиц: Дис. … канд. юрид. наук. М. 2010. С. 34-35.

[4] Кутин Е.О. Основания возникновения холдинговых отношений // Юрист. №14. 2012. С. 27-30.

[5] Постановление ФАС Уральского округа от 14 октября 2013 г. №Ф09-9807/13 по делу №А60-35169/2012 // [Электронный ресурс]. URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=AUR;n=145149. (Дата обращения: 10.03.2016).

[6] Корпоративное право / Отв. ред. И.С. Шиткина. М.: ВолтерсКлувер. 2007 .

[7] См.: Orts E.W. Business Persons: A Legal Theory of the Firm. NY: Oxford University Press, 2015. P. 93.

[8] Сергеев А.Г. Указ.соч. С. 36.

[9] ФЗ от 21 декабря 2001 г. №178-ФЗ (ред. от 29.12.2015) «О приватизации государственного и муниципального имущества» // СЗ РФ. 2002. №4. Ст. 251.

[10] Ласкина Н.В., Тимофеева Н.Ю., Бирюкова Т.А., Головань А.А., Слесарев С.А. Комментарий к ФЗ от 21 декабря 2001 г. №178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» (постатейный).

[11] Писенко К.А., Цинделиани И.А., Бадмаев Б.Г. Правовое регулирование конкуренции и монополии в РФ: Курс лекций / Под ред. С.В. Запольского. М.:РАП. Статут. 2010.

Последнее изменениеСуббота, 17 сентября 2016 17:09