Современные проблемы российского и международного судопроизводства по делам о военных преступлениях

Алиев М.М.
студент 2 курса
Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации

Актуальность исследования заключается в том, что пресечение военных преступлений, преступлений против человечности, а также геноцида, экоцида, вне зависимости от гражданства исполнителя и места совершения преступления, имеет принципиальное значение для соблюдения международного и национального права. Обязанность осуществлять пресечение военных преступлений, безусловно, возложена на страны. Национальное уголовное и уголовно-процессуальное законодательство должны позволять всем государствам осуществлять эффективное уголовное преследование лиц, подозреваемых в совершении военных преступлений [1].

Кроме того, различные государства должны быть в состоянии оказывать необходимую правовую помощь при производстве расследования преступлений другой страной или международным судом. Исходя, в первую очередь, из особенностей военных преступлений, международное право предусматривает конкретные условия, которым должны соответствовать судебное разбирательство в судах определённых государств.

В практике ряда стран не существует отдельного типа судопроизводства, который бы специально применялся к случаям пресечения нарушений международного военного права. Как правило, судебное преследование и вынесение приговора за военные преступления осуществляется в соответствии с процессуальными нормами, которые предусматриваются для профессиональных военных или гражданских судебных органов. Тем не менее, необходимо учитывать характерные особенности, связанные с природой военных правонарушений, а также спецификой механизмов их пресечения и в том, что касается пресечения:

  • возбуждения преследования военных преступлений;
  • выбора компетентного судебного органа;
  • получения/оценки доказательств;
  • судебных гарантий;
  • международного сотрудничества и взаимопомощи по вопросам преследования лиц, совершивших военные преступления [2].

Необходимо учитывать, что в конвенциях о геноциде и апартеиде была прописана потенциальная возможность создавать новые международные судебные военные трибуналы. Например, в одном из таких актов определено, что дела лиц, которые обвиняются в геноциде, должны рассматриваться на территории того государства, где геноцид был осуществлен, уполномоченными инстанциями. Инстанциями могут быть как внутренние организации, так и международные трибуналы. В настоящее время на международном уровне идут обсуждения вопроса о создании одного постоянного органа, рассматривающего преступления международного характера. Если будет создан постоянно действующий орган, то у него не должно быть пространственных и временных ограничений.

Юрисдикция постоянной инстанции – это проблема, которой в течение последних лет занималась Комиссия при Организации Объединенных Наций по поручению Генеральной Ассамблеи ООН. На данный момент подготовлены рекомендации, которые касаются учреждения постоянного военного трибунала на основании многостороннего договора в виде статута (Устава). Предполагается, что в полномочия международной инстанции должно входить рассмотрение дел относительно граждан, совершающих военные преступления. Однако в перспективе предусмотрено распространение компетенции и на страны. Как и международные трибуналы, данный постоянный орган должен рассматривать военные преступления и прочие аналогичные деяния, которые можно отнести к категории "транснациональных". Из данного факта можно сделать вывод, что юрисдикцию мировой инстанции необходимо связывать с соответствующими международными Конвенциями.

По мнению некоторых специалистов, необходимо ограничить полномочия судебного органа рассмотрением таких военных преступлений, как геноцид, агрессия, преступления против человечности и безопасности мирного населения. На наш взгляд, наиболее приемлемым следует признать включение в Устав более ясных формулировок преступных деяний и наказаний за каждое военное преступление. В качестве одной из основных санкций необходимо предусмотреть лишение свободы на длительный срок (более 20 лет, так как данный срок является существенным для жизни человека) либо пожизненно. Вопрос, который касается применения смертной казни, остается на сегодняшний день одним из наиболее дискуссионных в мировом сообществе [3] и выносится за рамки данной статьи.

Возвращаясь к проблемам современного международного уголовного права, нельзя не отметить, что некоторые современные разработчики международных конвенций пытаются распространить на современность те изъяны юридических процедур Нюрнбергского процесса, которые тогда были вызваны чрезвычайностью ситуации и беспрецедентностью расследуемых преступлений. Необходимо отметить, что такая тенденция часто прослеживается в деятельности современных международных судов, которые порой стараются внести в современное международное уголовное право, отказ от ряда классических правовых принципов, в частности nullum crimen, nulla poena, sine lege [4] и, конечно же, nemo judex in causa sua[5].

Полагаем, что в современном мире нельзя рассматривать в суде в качестве доказательств так называемые «свидетельства по слуху» (ситуации, при которых лицо не в состоянии указать конкретный источник своей осведомленности, а только делает ссылки на общее мнение, сплетни) и высказывания средств массовой информации, тем самым отступая от принципа непосредственного исследования доказательств конкретным судом [6]. В последнее время очень много компаний информационной войны, в которых такого рода «доказательства вины противника» массово фабриковались сторонами конфликтов за счет доминирования той или иной стороны в политическом или правовом споре.

Ярким примером необъективного подхода в международном уголовном праве является ряд эпизодов деятельности Международного трибунала по бывшей Югославии, который был создан в 1993 г. для преследования лиц, виновных в нарушении гуманитарного права на территории бывшей Югославии. В ходе данного расследования основная вина за преступления чаще всего возлагалась только на одну – сербскую – сторону конфликта, а расследование преступлений остальных сторон конфликта велось с нарушением всех правовых норм или не велось вовсе. При этом в качестве доказательств вины сторон очень часто использовались слухи, а также заявления заинтересованных свидетелей и, конечно же, фотографии и видеозаписи из СМИ. Позже более тщательные расследования иных правовых институтов, например, специальных комиссий Европейского Союза, показали, что ряд использованных международным трибуналом доказательств, в том числе фото- и видеозаписи, были сфабрикованы.

Следующей тревожной тенденцией, которая проявляется в работе Международных судов, это тенденция утверждения своих прецедентных правовых новелл, которые получили особое наименование «право трибунала». Так, в квалификации преступлений по делам Радослава Брдянина и Слободана Милошевич использовалось ранее нигде не использовавшееся понятие «совместной преступной деятельности» (Joint Criminal Enterprise, JCE), которое превращает привлекаемых к международной ответственности руководителей в соучастников «основного» преступления, если они могли предвидеть возможность совершения этого преступления другими лицами, но не предприняли никаких мер по его предотвращению. Данная новелла особенно удобна для прокуроров международных судов, поскольку она не требует доказывать отсутствие эффективного контроля руководителя над подчиненными, а подменяет доказательство «объективным риском совершения преступления».

Следующей важной проблемой является искажение статистических показателей при учете совершенных военнослужащими преступлений. Так, статистические данные за 2014 г. показывают, что военными судами было осуждено 4863 военнослужащих и за тот же период времени судьями военных судов было рассмотрено 1908 материалов о грубых дисциплинарных проступках, совершенных военнослужащими. Получается, что грубых дисциплинарных проступков совершено в два с половиной раза меньше, чем преступлений. Полагаем, налицо явное занижение числа грубых дисциплинарных проступков. Следовательно, грубые дисциплинарные проступки укрываются командованием либо применяются иные меры воздействия, в том числе вне правового русла, к военнослужащим. Считаем, следует усилить прокурорский надзор военными прокурорами за надлежащим учетом, регистрацией и проверкой всех сообщений о преступлениях, совершаемых в Вооруженных силах Российской Федерации.

Вместе с тем ряд военных судов не могут применять к военнослужащим дисциплинарный арест. Так, Балтийским флотским военным судом и военными судами, подведомственными Северному флотскому военному суду, не рассмотрены материалы о грубых дисциплинарных проступках при применении к военнослужащим дисциплинарного ареста ввиду отсутствия гарнизонных гауптвахт по месту нахождения воинских частей. Неподготовленность гарнизонных гауптвахт по месту нахождения конкретных воинских частей вызывает значительные затруднения при исполнении постановлений судов по материалам о грубых дисциплинарных проступках, при применении к военнослужащим дисциплинарного ареста.

Подводя итоги, следует отметить, что концептуальная проработка проблем взаимосвязи конституционного и международного правопорядков, соотношения компетенций национального законодательства и норм международного права является одной из важнейших и неотложных задач современной военной юридической науки. Причем без решения вышеуказанных концептуальных вопросов представляется затруднительным построение эффективной и вызывающей доверие системы институтов международного и национального уголовного военного судопроизводства.



[1] Маилян С.С. и др. Международное гуманитарное право: Учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Под ред. И.И. Котлярова. 3-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2012. С. 271.

[2] Булаковский С.В. Обеспечение доступа к правосудию военнослужащих, проходящих военную службу за пределами территории Российской Федерации // Право в Вооруженных Силах. 2013. N 11. С. 43-49.

[3] Яголович И.И. Как найти "свой" военный суд (проблемы определения территориальной подсудности дел военным судам) // Право в Вооруженных Силах. 2010. N 8. С. 79–82

[4] Нет преступления, нет наказания без закона (лат.).

[5] Никто не судья в своём деле (лат.).

[6] Яголович И.И. Принцип доступности судебной защиты прав и свобод военнослужащих // Российский военно-правовой сборник N 9: Военное право в XXI веке. Серия "Право в Вооруженных Силах - консультант". М.: За права военнослужащих, 2007. Вып. 73. С. 444-449.

Оставить комментарий