Уголовно-правовая оценка состояния опьянения субъекта преступления

Сиротина С.А.
ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия»
студентка 2 курса магистратуры

Современный Уголовный кодекс Российской Федерации, как и его предшественник, не учитывает состояние опьянения при признании лица субъектом преступления. Законодатель мотивировал свою позицию тем, что лицо, осознавая отрицательное воздействие алкоголя или одурманивающих веществ на внешнее проявление его деятельности, сознательно их употребляя, дает себе отчет в возможности применения в отношении него уголовного закона на общих основаниях.

Таким образом, состояние алкогольного, наркотического опьянения или опьянения, вызванного употреблением иных одурманивающих веществ, вполне справедливо не смягчает и не исключает уголовную ответственность лица за совершенное противоправное деяние.

Появление ст. 23 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей уголовную ответственность вышеназванной категории лиц, породило дискуссию среди ученых. Некоторые авторы посчитали данную норму избыточной и излишней констатацией факта, который и так вполне очевиден. Так, И.М. Мацкевич отмечает следующее: «Можно предположить, что, если бы в законе не было бы прямо указано об уголовной ответственности пьяных преступников, то можно было бы не наказывать вовсе. Другими словами, данная норма является совершенно избыточной». Другие авторы, такие как Б.С. Волков, Л.Л. Кругликов, полагают, что указанная норма обращена именно к сознанию людей, с помощью неё законодатель может воздействовать на поведение человека, тем самым осуществлять регулятивную функцию [1].

Согласно официальным статистическим данным, в 2016 г. общее количество совершенных преступлений составило 2160063, из них почти каждое третье было совершено в состоянии алкогольного опьянения [2].

Начиная с 13 февраля 2009 г. в связи со сложившейся обстановкой на дорогах России и участившимися случаями совершения дорожно-транспортных происшествий по вине водителей, находившихся в состоянии опьянения, неоднократно вносились изменения в ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации, суть которых сводилась к признанию состояния опьянения лица квалифицирующим признаком указанного состава преступления.

Закрепление за состоянием опьянения статуса квалифицирующего и особо квалифицирующего признака в ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации вызвало определённые противоречия во мнениях ученых. Так, Н.И. Исаев ставит под сомнение введение данного квалифицирующего признака [3], поскольку законодатель никак не мотивировал, не обосновал причины выбора преступлений, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, из всех закрепленных в Уголовном кодексе Российской Федерации противоправных деяний. Другой автор, М. Арзамасцев, указывает на необходимость введения данного признака, так как «недопустимо, чтобы для водителей, находившихся в состоянии опьянения в момент совершения наезда на пешехода, предусматривались такие же санкции, что и для трезвых водителей» [4].

Возможно, закрепление данного квалифицированного состава в ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации обусловлено тем фактом, что, управляя транспортным средством, адекватность водителя на сложившуюся аварийно-опасную ситуацию, его чувство ответственности и предусмотрительности зависит в большей части от состояния центральной нервной системы. Таким образом, в современных условиях введение данного пункта являлось объективной необходимостью в целях минимизации совершаемых преступлений в состоянии как алкогольного, так и наркотического опьянения.

Причины учета данного состояния в качестве квалифицирующего признака связаны со значительным увеличением числа тяжких последствий, возникающих по данной категории преступлений, количества лиц, управляющих разными видами транспортных средств, а также с распространением управления скоростным автотранспортом, вызывающим серьезные затруднения в оценке водителем дорожной ситуации. Кроме того, сведения правоохранительных органов свидетельствуют о тенденции роста числа лиц, повторно управляющих транспортными средствами в состоянии опьянения, и масштабах такого криминального поведения водителей на дорогах. Судебная практика по уголовным делам данной категории находится в стадии формирования, в связи с чем вопросы правоприменения актуальны для органов дознания, следствия, прокуратуры и судов.

1 июля 2015 г. вступила в силу самая радикальная поправка в действующее уголовное законодательство: Федеральным законом от 31 декабря 2014 г. № 528-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу усиления ответственности за совершение правонарушений в сфере безопасности дорожного движения» Уголовный кодекс Российской Федерации дополнен ст. 264.1, предусматривающей уголовную ответственность за нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию. С появлением данной статьи состояние опьянения стало рассматриваться как конструктивный, а не только квалифицирующий признак состава преступления.

Введение в действие ст. 264.1 Уголовного кодекса Российской Федерации заслуживает положительной оценки, поскольку данный конструктивный признак можно признать как доказанный факт безусловности и направленности влияния состояния опьянения на типовую степень общественной опасности содеянного преступления. В то же время в ней имеется существенный недостаток. Законодатель не усмотрел разницы в характере и степени общественной опасности между фактами нахождения водителя в состоянии опьянения и его отказом от медицинского освидетельствования на состояние опьянения, чем уравнивает их статус. Полагаю, что при применении данной нормы закона правоохранительными органами, возможно, будут нарушены права человека. Так, одним из условий наступления уголовной ответственности за совершение данного преступления является отказ лица, управляющего автомобилем, трамваем или другим механическим транспортным средством, выполнить законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Исходя из этого, можно сделать вывод, что лицо будет подвергнуто уголовной ответственности не за управление транспортным средством в состоянии опьянения (что имеет принципиальное и существенное значение для установления признаков состава преступления), а за отказ от соблюдения формальной процедуры – медицинского освидетельствования.

На мой взгляд, данные факты совершенно не равнозначны, то есть они не могут повлечь за собой идентичные последствия. При сохранении данного составообразующего признака преступления будет нарушен принцип презумпции невиновности, закрепленный как в ст. 1.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, так и в ст. 14 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку невыполнение водителем транспортного средства требования о прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения и как следствие этого наложение на него административного наказания не является законно установленным фактическим обстоятельством, необходимым для привлечения лица к уголовной ответственности.

Таким образом, полагаю необходимым исключить этот признак как основание уголовной ответственности по ст. 264.1 Уголовного кодекса Российской Федерации. Иначе получается, что состояние опьянения в указанных случаях презюмируется. Законодатель ставит на одну плоскость управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, наличие судимости за совершение преступления, предусмотренного ст. 264.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, и отказ от прохождения лицом медицинского освидетельствования. Здесь уместно обратиться к высказанному мнению немного подзабытого и немодного ныне К. Маркса, который писал, что «народ видит наказание, но не видит преступления, и именно потому, что он видит наказание там, где нет преступления, он перестает видеть преступление там, где есть наказание». Расчет в подобных случаях на общепревентивное действие уголовного закона оказывается, как правило, несостоятельным.

01 ноября 2013 г. вступил в силу Федеральный закон от 21 октября 2013 г. № 270-ФЗ «О внесении изменения в статью 63 Уголовного кодекса Российской Федерации», дополнив ее ч. 1.1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей при назначении наказания, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного возможность признания судом отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ.

Анализируя данную норму, В.И. Гладких считает недопустимым возлагать на судью (суд) полномочия по признанию состояния опьянения обстоятельством, отягчающим наказание. Такой законодательный подход прямо или косвенно может способствовать судейскому произволу и вынесению неправосудных решений. В свою очередь, Е.К. Газданова предлагала исключить из ч. 1.1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации указание на то, что судья может признать состояние опьянения обстоятельством, отягчающим наказание, поместить такое обстоятельство, как совершение преступления в состоянии опьянения, в ч. 1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации наряду с другими обстоятельствами, придав ему императивный характер.

С точкой зрения вышеуказанных авторов согласиться непросто, поскольку законодатель, придав императивное значение данному обстоятельству, нарушит принцип индивидуализации уголовной ответственности и наказания, согласно которому назначаемое наказание за конкретное преступление должно соответствовать персональным характеристикам личности, которое совершило противоправное деяние и относится к категории особо опасных, ситуативных или случайных преступников. Совершенно не доказано, что состояние опьянения во всех случаях повышает типовую степень общественной опасности содеянного или свидетельствует о большей опасности личности виновного. В то же время, я полагаю необходимым законодательное закрепление обязанности судей при решении данного вопроса должным образом обосновать свое решение как о применении ч. 1.1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, так и отразить мотивы, по которым суд посчитал возможным не учитывать в качестве отягчающего вину обстоятельства состояние опьянения.

Внесенные в Уголовный кодекс Российской Федерации поправки привели к законодательной переоценке уголовно-правового значения состояния опьянения, на фоне чего ст. 23 Уголовного кодекса Российской Федерации, ранее указывающая на нейтральный подход законодателя к оценке состояния опьянения, потеряла смысловую нагрузку и, возможно, привела к нарушению принципа системности уголовного законодательства.

Указанный существующий дефект в системе Уголовного кодекса Российской Федерации выражается в закреплении в Общей части уголовного закона отсутствия влияния состояния опьянения на признание или непризнание лица субъектом преступления, на срок и размер назначаемого наказания и в то же время закрепление в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации вышеуказанного состояния как обстоятельства, отягчающего уголовное наказание или даже являющегося необходимым составообразующим признаком преступления. То есть имеется коллизия нейтральности состояния опьянения (ст. 23 Уголовного кодекса Российской Федерации) и законодательного закрепления за данным состоянием конструктивного признака состава преступления (ст. 264.1 Уголовного кодекса Российской Федерации); квалифицирующего (особо квалифицирующего) признака состава преступления (ч. 2,4, 6 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации).

Для ликвидации указанной коллизии представляется возможным законодательное закрепление в ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации состояния опьянения как обстоятельства, отягчающего наказание, с указанием в статье перечня видов преступлений, в которых состояние опьянения влияет на типовую степень общественной опасности совершенного преступления и может быть признано отягчающим наказание. Полагаю, что в этом случае принцип системности уголовного закона не будет нарушен, также ограничатся рамки законодательно не регулируемого судейского усмотрения при применении положений ч. 1.1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При анализе поправок, внесённых в Уголовный кодекс Российской Федерации, очевидным становится вывод о том, что вследствие законодательного реагирования на сложившуюся ситуацию из-за изменения обстановки, ст. 23 Уголовного кодекса Российской Федерации утрачивает свой первоначальный смысл о нейтральности и отсутствии влияния на срок и размер наказания, приносит лишь ясность критериям вменяемости субъекта преступления. Благодаря принятию соответствующих федеральных законов понятие состояния опьянения было расширено, стало учитываться в качестве обстоятельства, отягчающего наказание (ч. 1.1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации); конструктивного признака состава преступления (ст. 264.1 Уголовного кодекса Российской Федерации); квалифицирующего (особо квалифицирующего) признака состава преступления (ч. 2,4, 6 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, полагаю, что ужесточение уголовной ответственности за совершение преступления лицом, находящимся в состоянии опьянения, было объективно необходимо для общества, поскольку негативная динамика увеличения количества совершенных преступлений в состоянии алкогольного и наркотического опьянения (с 250 тыс. в 2010 г. до 468 тыс. в 2016 г.), тяжесть их последствий свидетельствуют о высокой степени общественной опасности данных преступлений.



[1] Газданова Е.К. Неоднозначность законодательного подхода к уголовно-правовой оценке состояния опьянения // Актуальные проблемы российского права. 2016. N 4. с. 156-160.

[2] http://crimestat.ru (дата обращения: 01.12.2017)

[3] Исаев Н.И. Уголовная ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств: Научно-практическое пособие / Под ред. Н.Г. Кадникова. М., 2011. С. 105.

[4] Арзамасцев М. Состояние опьянения как квалифицирующий признак дорожно-транспортного преступления // Уголовное право. 2010. N 1. С. 4.